Гору омывало жалкое мартовское солнце. Среди кустов полыни цвели чертополох, люпин, изредка встречались маки...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Вожак»
en Protesten, sondern zu wahren Aufstunden trieb, wurde er endlich geschlossen und aufgelassen, wurden die Million..
Патрик Зюскинд (Patrik Suskind)
«Das Parfum»
Затем, представьте себе, я встретил здесь баронета, приятеля шефа вашей дочери. (Эта фраза звучит почти как французское упражнение, не так ли?) Мы с ним сразу же составили план...
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Вы читаете «Маг», страница 1 (прочитано 0%)
«Дождь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мистер Всезнайка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Артур Бардон и доктор Поро шагали молча. Пообедав в ресторане на бульваре Сан-Мишель, они прогуливались теперь по Люксембургскому саду. Доктор Поро слегка горбился, заложив руки за спину. Он приглядывался к саду как бы глазами бесчисленных художников, стремившихся изображением этого красивейшего уголка Парижа выразить свое чувство прекрасного. Газоны и аллеи кое-где были уже усыпаны опавшей листвой, но и ее вороха не могли прогнать ощущения рукотворности пейзажа. Деревья в кольцах подстриженных кустов, кусты окружены аккуратными цветочными клумбами. И стояли деревья ровными рядами, будто не смея нарушить заведенный кем-то порядок. Осень. Некоторые деревья совсем голые. И цветы на клумбах завяли. Этот регулярный английский парк смахивал сейчас на женщину легкого поведения, далеко не первой молодости, делающую жалкие, отчаянные попытки с помощью поношенных туалетов, макияжа и наигранного оживления вернуть себе былое очарование.
Поро плотнее запахнул свой тяжелый плащ, с которым не расставался даже летом. Большая часть его жизни прошла в Египте, где он долгие годы занимался медициной, и прохладное европейское солнце не грело. Память на мгновение вернула его на многоцветные улицы Александрии, а затем, как перелетная птица, перенесла в зеленые леса и на битые штормами берега родной Бретани. Карие глаза доктора заволокло меланхолической дымкой.
– Посидим немного, – предложил он.
Они взяли два плетеных кресла и расположились возле фонтана Купидона, подчеркивавшего очаровательную искусственность Люксембурга. Солнце освещало купы деревьев, окаймлявших площадку возле фонтана, их пожелтевшие листья отливали золотом. С одной стороны высились мощные причудливые башни Сан Сюльпис, с другой – неровные крыши бульвара Сан Мишель.
Поглядывая на нарядных детей, гоняющих обручи или скачущих верхом на палочках, доктор Поро улыбался, и эта нежная улыбка преображала его худощавое, прокаленное тропическим солнцем лицо. В запавших глазах светился мягкий юмор. По-английски доктор говорил свободно, с легким французским акцентом, но с той тщательностью, которая позволяла предполагать, что английский пришел к нему из произведений классиков туманного Альбиона, а не из живой разговорной речи.
– Как поживает мисс Донси? – спросил он, поворачиваясь к своему другу.
Артур Бардон улыбнулся.
– Надеюсь, здорова. Сегодня мы еще не виделись, но я собираюсь к ней в студию на чашку чая. Мы хотели бы пригласить вас поужинать с нами в «Шьен Нуар».
– С удовольствием. Но разве вам скучно наедине?
– Вчера она встретила меня на вокзале, и мы вместе обедали. Проболтали без остановки с половины седьмого до полуночи.
– Скорее, говорила она, а вы внимали с восхищением счастливого влюбленного?
Бардон только что появился в Париже. Он служил хирургом в александрийской клинике Святого Луки и приехал сюда для изучения методов своих французских коллег; но истинной причиной его приезда была, несомненно, Маргарет Донси.
Страницы: (120) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Он высок, худощав,
лицо изжелта-бледное, без румянца. Оно словно все окрашено одной краской.
Большой ястребиный нос, карие глаза. Когда, войдя в дом, он снял шлем и
швырнул его слуге, Уорбертон подумал, что такая крупная голова с коротко
остриженными каштановыми волосами как-то не очень гармонирует с безвольным
подбородком. На Купере были шорты и рубашка хаки, потрепанные и в пятнах,
помятый шлем давным-давно не чищен. Впрочем, подумал мистер Уорбертон,
ведь молодой человек провел неделю на каботажном пароходишке, а последние
двое суток пролежал на дне прау.
- Посмотрим, в каком виде он явится к обеду.
Мистер Уорбертон прошел в свою комнату, где все уже было для него
приготовлено с такой тщательностью, как будто ему служил лакей-англичанин,
разделся, спустился по лестнице в душ и облился холодной водой. Климату
мистер Уорбертон делал одну-единственную уступку - надевал к обеду белый
смокинг, в остальном же он одевался так, словно обедал в своем клубе на
Пэл-Мэл: крахмальная сорочка, стоячий воротничок, шелковые носки,
лакированные туфли. Рачительный хозяин, он заглянул в столовую и убедился,
что там все в идеальном порядке. На столе - яркие орхидеи, серебро
ослепительно сверкает. Искусно сложены салфетки. Свечи под колпачками, в
серебряных подсвечниках, льют мягкий, приятный свет. Мистер Уорбертон
одобрительно улыбнулся и, возвратясь в гостиную, стал ждать. Вскоре явился
и гость. На нем были шорты, рубашка хаки и потрепанная куртка - тот самый
наряд, в котором он вышел сегодня из лодки. Приветливая улыбка застыла на
губах Уорбертона.
- Ого, каким вы франтом! - воскликнул Купер. - Я и не знал, что вы
переоденетесь к обеду. Чуть было не заявился к вам в саронге [саронг -
национальная мужская и женская одежда малайцев, вид юбки].
- Это не имеет значения. Я понимаю, у ваших слуг сейчас много дела.
- Из-за меня, знаете, вы могли и не утруждать себя...
Уильям Сомерсет Моэм (William Somerset Maugham)
«На окраине империи»
ресурс http://www.maugham.ru/
