Они уходили домой в половине одиннадцатого ночи, а я корпел до половины первого. Вот так я перешел Рубикон и, учитывая мой возраст, ещ..
Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Последний взгляд»
Опыт искусства, как, наверное, и всеобщий опыт, снова и снова учит нас обратному: гораздо легче убедить определенное число людей в зн..
Роберт Музиль (Robert Musil)
«Афоризмы»
Понимаю, что это похоже на суеверие, но что делать, если за этой приметой стоит опыт нескольких лет. И какое это, собственно, суеверие, если связь между Тржишкой и моими неудачами уж..
Милан Кундера (Kundera Milan)
«Вторая тетрадь смешных любовных историй»
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вы читаете «Узорный покров», страница 1 (прочитано 0%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белье мистера Харрингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Божий суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брак по расчету», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В львиной шкуре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гонолулу», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Дождь», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
«Записка», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Луиза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луна и грош», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На окраине империи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Непокоренная», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нечто человеческое», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нищий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Падение Эдварда Барнарда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пироги и пиво, или Скелет в шкафу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Леди Фредерик», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Рыжий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сосуд гнева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сумка с книгами», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Тогда и теперь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод M. Лорие
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
На замысел этой книги меня натолкнули следующие строки из Данте:
"Deh, quando tu sarai tornato al mondo,
e riposato de la lunga via",
seguito'l terzo spirito al secondo,
"recorditi di me che son la Pia:
Siena mi fe'; disfecimi Maremma;
saisi colui che'nnanellata pria
disposando m'avea con la sua gemma".
"Прошу тебя, когда ты возвратишься в мир и отдохнешь от долгих
скитаний, - заговорила третья тень, сменяя вторую, - вспомни обо мне, я -
Пия. Сиена породила меня, Маремма меня погубила - это знает тот, кто,
обручившись со мной, подарил мне кольцо и назвал своею супругой" {*}.
{* Последние строки песни пятой "Чистилища" Данте. В переводе М.
Лозинского они звучат так:
Когда ты возвратишься в мир земной
И тягости забудешь путевые, -
Сказала третья тень вослед второй, -
То вспомни также обо мне, о Пии!
Я в Сьене жизнь, в Маремме смерть нашла,
Как знает тот, кому я в дни былые,
Меняясь перстнем, руку отдала.}
Я тогда учился в медицинской школе при больнице св. Фомы и, оказавшись
свободным на шесть недель пасхальных каникул, пустился в путь с небольшим
чемоданом, в котором уместилась вся моя одежда, и с двадцатью фунтами
стерлингов в кармане. Мне было двадцать лет. Через Геную и Пизу я приехал во
Флоренцию. Там, на Виз Лаура, снял комнату с видом на прелестный купол
собора у вдовы с дочерью, которая, поторговавшись сколько следует,
согласилась сдать мне эту комнату с пансионом за четыре лиры в день. Боюсь,
для вдовы эти условия оказались не очень выгодными: аппетит у меня был
зверский, я с легкостью поглощал целые горы макарон. В тосканских горах у
вдовы был виноградник, и, сколько помнится, нигде в Италии я больше никогда
не пил такого вкусного кьянти. Ее дочь ежедневно давала мне урок
итальянского языка. Мне она казалась женщиной едва ли не пожилой, хотя было
ей, как я теперь понимаю, лет двадцать шесть, не больше. Она пережила
большое горе. Ее жених, офицер, был убит в Абиссинии, и она дала обет
безбрачия. Было решено, что по смерти матери (женщины седовласой, но
цветущей и жизнерадостной, не собиравшейся покинуть этот мир ни на день
раньше, чем повелит Господь) Эрсилия пойдет в монастырь. Такая перспектива
ничуть ее не удручала. Она любила пошутить, посмеяться. Обеды и завтраки
проходили у нас весело, но к нашим занятиям она относилась серьезно и, когда
я бывал непонятлив или невнимателен, стукала меня по рукам черной линейкой.
Страницы: (130) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Городок бежал уже под самыми крыльями,
выставляя напоказ тайны своих садов: ограды не служили им больше защитой.
Но, приземлившись, Фабьен понял, что ровно ничего не увидел, кроме ленивых
движений нескольких человек среди принадлежавших им камней. Городок самой
неподвижностью оберегал от постороннего глаза секреты своих привязанностей,
он отказывал Фабьену в ласке: для того чтобы завоевать этот городок, надо
было отречься от действия.
Десять минут -- и снова в путь.
Фабьен обернулся и посмотрел на Сан-Хулиан; теперь это была лишь
горстка огней; потом она превратилась в пригоршню звезд и, поманив его еще
раз, рассеялась пылью.
"Уже не видно приборов, надо включить свет."
Он прикоснулся к контактам; но свет красных лампочек кабины расплывался
в голубоватом сиянии сумерек и не освещал циферблатов. Фабьен поднес руку к
лампочке -- пальцы почти не окрасились.
"Слишком рано."
А ночь поднималась темными клубами дыма и заполняла лощины. Впадины
долин уже сливались с равнинными просторами. В деревнях загорались огни; их
созвездия перекликались во мраке, и Фабьен, мигая бортовыми огнями, отвечал
огонькам деревень. Всю землю обволокла сеть манящих огней; каждый дом,
обратясь лицом к бескрайней ночи, зажигал свою звезду; так маяк посылает
свой луч во тьму моря. Искры мерцали всюду, где жил человек. Самолет входил
сегодня в ворота ночи, как суда входят на рейд, -- легко и плавно. И Фабьен
был счастлив.
Он нагнулся к приборной доске. Стрелки уже начинали фосфоресцировать.
Проверил показания приборов -- и остался доволен. Итак, он сидит в небе
прочно. Тронув пальцем стальной лонжерон, он ощутил в металле пульсацию
жизни; металл не дрожал -- он жил. Пятьсот лошадиных сил, впряженных в
мотор, породили в недрах вещества легчайшие токи -- холод металла
преобразился в бархатистую плоть. Пилот снова ощутил теперь в полете не
головокружение, не хмельную радость, но лишь таинственную работу живого
организма.
Теперь, создав свой собственный мир, он мог устроиться в нем поудобнее...
ресурс http://www.maugham.ru/
