ная, но так как он обладал солидным состоянием, отчасти благодаря приданому жены, то супруги, кстати сказать, бездетные, занимали на Кайзерштрассе большую комфортабельно..
Манн Томас (Mann Thomas)
«Луизхен»
-- "Убийство?" -- "Все окрестности обшарили". -- "Похищение?" -- "Да кто его мог похитить? И с какой стати? Что он -- богач какой--нибудь или важная шишка? Их показывали по телеку...
Милан Кундера (Kundera Milan)
«Подлинность»
19. По этой причине тебе было поручено придти ко мне в Начале; ибо если тобою сделан один лишь шаг на этом Пути, ты должен неизбежно достичь его конца...
Алистер Кроyли (Aleister Crowley)
«Книга Хет или Еловая ограда»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вы читаете «Поэт», страница 4 (прочитано 100%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белье мистера Харрингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Божий суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брак по расчету», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В львиной шкуре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гонолулу», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Дождь», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
«Записка», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Луиза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Луна и грош», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«На окраине империи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Непокоренная», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нечто человеческое», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Нищий», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Падение Эдварда Барнарда», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пироги и пиво, или Скелет в шкафу», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
В руках он держал мою карточку. Он был высок, очень худ,
кожа чуть с желтизной, точно старая слоновая кость; грива седых волос, а
густые брови еще темны, и от этого мрачнее кажется огонь, сверкающий в
великолепных глазах. Поразительно, что в такие годы его глаза еще сохранили
свой блеск. Орлиный нос, плотно сжатые губы. На ходу он не сводил с меня
глаз, в них не было приветливости, казалось, он холодно меня оценивает. Он
был в черном, в руке широкополая шляпа. Во всей осанке уверенность и
достоинство. Он был такой, каким я хотел бы его видеть, и, глядя на него, я
понял, как он потрясал умы и покорял сердца. Да, весь его облик говорил: это
поэт.
Он спустился в патио и медленно подошел ко мне. Взор у него был
поистине орлиный. Для меня настала неповторимая минута, вот он передо мной,
наследник великих испанских поэтов прошлого -- за ним мне видятся
великолепный Эррера, задушевный тоскующий Фрай Луис, мистик Хуан де ла Крус
и сложный, темный Гонгора. Он -- последний в этой длинной череде, и он
достойно шел по их стопам. Странно, в душе моей зазвучала прелестная, нежная
песнь, самое знаменитое из лирических творений дона Калисто.
Я смешался. По счастью, у меня заранее заготовлены были первые слова
приветствия.
-- Маэстро, для меня, чужестранца, необычайная честь познакомиться со
столь великим поэтом.
В проницательных глазах мелькнула насмешливая искорка, и суровые губы
на миг дрогнули улыбкой.
-- Я не поэт, сеньор, я торгую щетиной. Вы попали не по адресу. Дон
Калисто живет в соседнем доме.
Я ошибся дверью.
Тем временем:
...
-- А ничего нынче бренчали, а, приятель?-- спросил он.
-- Меня там не было, м-р Потный.
-- Проморгал ты удовольствие. Конечно, на старика Мыло не
угодишь. Прямо-таки устал от его нытья. Мыло говорит, что виола
скрипит. Они играли Моцарта как Гайдна. Мыло говорит, мол,
никакого чувства в пиццикато Дебюсси.
-- Много Мыло знает.
-- Мыло знает побольше некоторых ученых и неучей, кого я
могу назвать. В следующий раз они сыграют Большую Фугу как
последнюю часть Си бемоль. Этого дождаться стоит, хоть Мыло и
говорит, что поздний Бетховен не пользуется успехом. Поглядим.
По крайней мере я и Мыло; ты не сможешь. Завтра ты выходишь.
Доволен?
-- Не очень.
-- Да и я бы не особенно радовался. Чудно, но я
отлично здесь прижился. Сроду не думал, что так будет. Все
сперва казалось маленько шикарным. Не как в старой "Щетке". Но
когда привыкнешь, это и впрямь приятное место. Я бы не прочь
осесть здесь на пожизненное, кабы позволили. Беда в том, что
сейчас преступнику неспокойно. Было время, когда знал, что за
дело следует шесть месяцев, или там три года; что бы там ни
было, знал, что и как. А эти тюремные комиссары со своими
Превентивным Надзором да Исправляющим Отношением могут держать
тебя или выкинуть, когда захочут. Это неправильно.
-- Я тебе скажу, приятель, что и как, -- продолжал м-р
Потный.-- Нынче нет такого понимания преступления, какое раньше
было. Помню, когда я по карманам лазил и впервой очутился перед
судьей, тот прямо сказал: "Парень,"
-- говорит. --"Ты вступаешь на такую стезю, которая может привести только
к горю и деградации на этом свете и к вечному проклятию на том." Вот это
разговор. Все ясно-понятно. Но когда я в последний раз погорел, меня, перед
тем как послать сюда, назвали "антисоциальным явлением" мне сказали, я,
мол, "плохо приспособляемый." Нельзя так говорить с человеком, который
уже жизнь прожил, пока они еще пешком под стол ходили.
-- И мне что-то похожее говорили.
-- Ага, и теперь вот они тебя выкидывают, как будто у тебя
нет никаких Прав...
ресурс http://www.maugham.ru/
