Мать - женщина образованная, сторонница фабианства в политике, взращенная на традициях Возрождения в искусстве, столь пышно расцветших в середине прошлого века [имеется в виду..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«Любовник леди Чаттерли»
Ничего опасного она не заметила... Шофер открыл Марухе заднюю дверцу: он уже привык, что директорша предпочитает сидеть за его спиной...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Известие о похищении»
И все эти превращения произошли прямо у нас под ногами. По ночам мне иногда чудилось, будто я слышу гул моря, а сквозь него- шум леса, того леса, что был здесь еще раньше, чем залив...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«На Восток От Эдема»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Вы читаете «Мэйхью», страница 1 (прочитано 0%)
«Дождь», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Записка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мистер Всезнайка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Маг», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод с английского Ашкенази В., 1979 г
Жизнь большинства людей определяется их окружением. Обстоятельства, в
которые ставит их судьба, они принимают не только с покорностью, но и
охотно. Они похожи на трамваи, вполне довольные тем, что бегут по своим
рельсам, и презирающие веселый маленький автомобиль, который шныряет
туда-сюда среди уличного движения и резво мчится по деревенским дорогам. Я
уважаю таких людей: это хорошие граждане, хорошие мужья и отцы, и, кроме
того, должен же кто-то платить налоги; но они меня не волнуют. Куда
интереснее, на мой взгляд, люди -- надо сказать, весьма редкие, -- которые
берут жизнь в руки и как бы лепят ее по своему вкусу.
Может быть, свобода воли нам вообще не дана, но иллюзия ее нас не
покидает. На развилке дорог нам кажется, что мы вольны пойти и направо и
налево, когда же выбор сделан, трудно увидеть, что нас подвел к нему весь
ход мировой истории.
Я никогда не встречал более интересного человека, чем Мэйхью. Это был
адвокат из Детройта, способный и преуспевающий. К тридцати пяти годам он
имел большую и выгодную практику, добился независимого материального
положения и стоял на пороге великолепной карьеры. Он был умен, честен,
симпатичен. Ничто не мешало ему стать видной фигурой в финансовом или
политическом мире.
Как-то вечером он сидел у себя в клубе с друзьями; они немного выпили.
Один из них, только что побывавший в Италии, рассказал о доме, который он
видел на Капри,-- это был дом в большом тенистом саду на холме над
Неаполитанским заливом. Выслушав описание красот самого красивого острова в
Средиземном море, Мэйхью сказал:
-- Звучит превосходно. А этот дом продается?
-- В Италии все продается.
-- Пошлем им телеграмму, предложим цену.
-- А что, скажи на милость, ты будешь делать с домом на Капри?
-- Буду в нем жить,-- сказал Мэйхью.
Он послал за телеграфным бланком, заполнил его и отправил. Через
несколько часов пришел ответ. Предложение было принято.
Мэйхью не был лицемером и не скрывал, что в трезвом состоянии никогда
не совершил бы такого безумного шага, но, протрезвившись, он не жалел об
этом. Он не был ни импульсивен, ни излишне эмоционален, это был очень
честный и искренний человек. Мэйхью не стал бы упорствовать из чистой
бравады, если бы, подумав, расценил свой поступок как безрассудный. Но тут
он не счел нужным менять принятое решение. За большим богатством он не
гнался, а на то, чтобы жить в Италии, денег у него было достаточно. Ему
пришло в голову, что, пожалуй, не стоит тратить жизнь на улаживание мелких
дрязг незначительных людей. Никакого определенного плана у него не было.
Просто ему захотелось уйти от привычной жизни, потерявшей для него всякий
интерес.
Тем временем:
... У Хосе Аркадио Буэндиа, не успевшего еще утешиться после неудачи с магнитами, тут же родилась мысль превратить лупу в боевое оружие. Мелькиадес, как и в прошлый раз, попробовал было отговорить его. Но в конце концов согласился взять в обмен на лупу два магнитных бруска и три золотые монеты. Урсула с горя даже прослезилась. Эти монеты пришлось достать из сундука со старинными золотыми, которые ее отец скопил за всю свою жизнь, отказывая себе в самом необходимом, а она хранила под кроватью в ожидании, пока не подвернется дело, стоящее того, чтобы вложить в него деньги. Хосе Аркадио Буэндиа и не подумал утешать жену, он с головой погрузился в свои опыты и проводил их с самоотречением настоящего ученого и даже с риском для жизни. Стараясь доказать, что лупу можно с пользой применить против неприятельских войск, он подвергнул воздействию сосредоточенных солнечных лучей свое тело и получил ожоги, которые превратились в язвы и долго не заживали. Он уже готов был поджечь и собственный дом, да жена решительно воспротивилась столь опасной затее. Много часов провел Хосе Аркадио Буэндиа у себя в комнате за обдумыванием стратегических возможностей своего новейшего оружия и даже составил руководство по его применению, отличавшееся поразительной ясностью изложения и непреодолимой силой доводов. Это руководство вместе с приложенными к нему многочисленными описаниями проведенных опытов и несколькими листами пояснительных чертежей было отослано властям с гонцом, который перевалил через горный хребет, плутал по непроходимым болотам, плыл по бурным рекам, подвергался опасности быть растерзанным дикими зверями, умереть от тоски, погибнуть от чумы, пока наконец не вышел к почтовому тракту. Хотя добраться до города было в те времена почти невозможно, Хосе Аркадио Буэндиа обещал приехать по первому слову властей и показать военным начальникам, как действует его изобретение, и даже лично обучить их сложному искусству солнечной войны. Несколько лет он все ждал ответа. Наконец, устав ждать, пожаловался Мелькиадесу на новую неудачу, и тогда цыган самым убедительным образом доказал ему свое благородство, он забрал лупу, возвратил дублоны и подарил Хосе Аркадио Буэндиа несколько португальских мореходных карт и разные навигационные приборы...
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Сто лет одиночества»
ресурс http://www.maugham.ru/
