- Давайте писать, - говорит редактор, - даже не взглянув на своего ближнего, взявшего на себя роль каллиграфической машины. - Я уже лет ..
Болеслав Прус (Boleslav Prus)
«Затруднения редактора»
Сверкает сталь обшивки, ни пятнышка масла на моторе. Самолет как новенький. Как тончайшее часовое устройство -- и механики касались его пальцами изобретателей...
Антуан де Сент-Экзюпери (Saint-Exupery)
«Южный почтовый»
Мы просто это забыли, как забыли и слова, сказанные ее матери Деметре родичами, всевышними богами, когда она пожаловалась им, что Аид похитил у нее дочь...
Ганс Эрих Носсак (Hans Erich Nossack)
«Орфей и...»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вы читаете «Луна и грош», страница 1 (прочитано 0%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белье мистера Харрингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Божий суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брак по расчету», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В львиной шкуре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гонолулу», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Дождь», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
«Записка», закладка на странице 10 (прочитано 39%)
«Луиза», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - Н.Ман.
1
Когда я познакомился с Чарлзом Стриклендом, мне, по правде говоря, и в
голову не пришло, что он какой-то необыкновенный человек. А сейчас вряд ли
кто станет отрицать его величие. Я имею в виду не величие удачливого
политика или прославленного полководца, ибо оно относится скорее к месту,
занимаемому человеком, чем к нему самому, и перемена обстоятельств нередко
низводит это величие до весьма скромных размеров. Премьер-министр вне
своего министерства сплошь и рядом оказывается болтливым фанфароном, а
генерал без армии - всего-навсего пошловатым провинциальным львом. Величие
Чарлза Стрикленда было подлинным величием. Вам может не нравиться его
искусство, но равнодушны вы к нему не останетесь. Оно вас поражает,
приковывает к себе. Прошли времена, когда оно было предметом насмешки, и
теперь уже не считается признаком эксцентричности отстаивать его или
извращенностью - его превозносить. Недостатки, ему свойственные, признаны
необходимым дополнением его достоинств. Правда, идут еще споры о месте
этого художника в искусстве, и весьма вероятно, что славословия его
почитателей столь же безосновательны, как и пренебрежительные отзывы
хулителей. Одно несомненно - это творения гения. Мне думается, что самое
интересное в искусстве - личность художника, и если она оригинальна, то я
готов простить ему тысячи ошибок. Веласкес как художник был, вероятно,
выше Эль Греко, но к нему привыкаешь и уже не так восхищаешься им, тогда
как чувственный и трагический критянин открывает нам вечную жертвенность
своей души. Актер, художник, поэт или музыкант своим искусством,
возвышенным или прекрасным, удовлетворяет эстетическое чувство; но это
варварское удовлетворение, оно сродни половому инстинкту, ибо он отдает
вам еще и самого себя. Его тайна увлекательна, как детективный роман. Это
загадка, которую не разгадать, все равно как загадку вселенной. Самая
незначительная из работ Стрикленда свидетельствует о личности художника -
своеобразной, сложной, мученической. Это-то и не оставляет равнодушными к
его картинам даже тех, кому они не по вкусу, и это же пробудило столь
острый интерес к его жизни, к особенностям его характера.
Со дня смерти Стрикленда не прошло и четырех лет, когда Морис Гюре
опубликовал в "Меркюр де Франс" статью, которая спасла от забвения этого
художника. По тропе, проложенной Гюре, устремились с большим или меньшим
рвением многие известные литераторы: уже долгое время ни к одному критику
во Франции так не прислушивались, да и, правда, его доводы не могли не
произвести впечатления; они казались экстравагантными, но последующие
критические работы подтвердили его мнение, и слава Чарлза Стрикленда с тех
пор зиждется на фундаменте, заложенном этим французом.
То, как забрезжила эта слава, - пожалуй, один из самых романтических
эпизодов в истории искусства.
Страницы: (140) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
...
Мать и дочь были связаны между собой крепкими узами, так же как
некогда, много лет тому назад, Софи Дюваль была связана со своей матерью
Магдаленой. У сыновей, даже если живешь с ними под одной крышей, свои
заботы, свои дела, жена, политические интересы, а вот дочь, даже если у нее
есть муж, как, например, у Зоэ - кстати сказать, довольно способный доктор -
всегда остается частью матери, она всегда ее дитя, ее поверенный, с ней
можно разделить радость и горе, она хранит семейные словечки, давно забытые
сыновьями. Горести дочери были отлично известны - если не сейчас, то в
прошлом - самой матери: мадам Дюваль были знакомы и размолвки с мужем,
которые порой встречаются в семейной жизни, и всевозможные хозяйственные
затруднения, высокие цены на рынке, внезапные болезни, необходимость
рассчитать прислугу - словом, все те разнообразные обстоятельства, из
которых состоит жизнь женщины.
Письмо было ответом на то, которое она написала дочери неделю назад в
связи с днем ее рождения. Двадцать седьмого мая Зоэ исполнился пятьдесят
один год. Этому трудно было поверить. Более полувека прошло с того дня,
когда она впервые поднесла к груди крошечный комочек человеческой плоти -
своего третьего ребенка и первого из оставшихся в живых. Как хорошо она
помнит этот летний день, когда все окна были широко распахнуты в сад, в
комнате слышался горьковатый запах дыма от стекловаренной печи, звуки шагов
и разговоры рабочих, сновавших по двору между заводскими помещениями,
которые заглушали стоны роженицы.
Девяносто третий год, первый год Республики.....
ресурс http://www.maugham.ru/
