Мировая история мне всегда представлялась великой длительной борьбой, которую ведет разумное меньшинство с большинством глупцов...
Лион Фейхтвангер (Lion Feuchtwanger)
«Москва 1937»
Я вышел на набережную Тюильри, но перейти Сену и прогуляться в одиночестве по левому берегу, где прошло мое детство, не решился...
Патрик Модиано (Patrick Modiano)
«Утраченный мир»
живых отправленный до срока Таким уродливым, таким увечным, Что лают псы, когда я прохожу, - Чем я займусь в ст..
Уильям Шекспир (William Shakespeare)
«Король Ричард III (пер.М.Донской)»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
«Луиза» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 4) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Обоих приговорили к смерти, . и
одного надо было отпустить. Он только диву давался. Пока его освобождали от
цепей, он стоял и смотрел, как того, другого, солдаты уводят под арку, а на
спине у него уже лежит крест.
Он еще долго стоял и смотрел на пустую арку. Потом стражник толкнул его
и крикнул:
-- Ну, чего стоишь, рот разинул? Убирайся подобру-поздорову, тебя
освободили!
И он очнулся, и прошел в ту же арку, и там увидел, как тот, другой,
тащит крест, и пошел следом по улице. Варавва сам не знал, почему он за ним
пошел. И почему часами стоял и смотрел на долгие смертные муки, ведь ему не
было до него никакого дела.
Ну а те, которые теснились к самому кресту, они-то за какой надобностью
сюда пожаловали? Видно, по своей охоте. Никто их не неволил сюда приходить,
набираться заразы. Надо думать, близкие друзья и родные. Странно, заразы
они, кажется, совсем не боялись.
Вон та женщина, видно, его мать. Хотя -- совсем не похожа. Но кто на
него похож? Лицо у нее было крестьянское, суровое, грубое, и она все утирала
ладошкой губы и нос, потому что из носу у нее текло, она удерживала слезы.
Но она не плакала. Она горевала не так, как другие, смотрела на распятого не
так, как другие. Да, конечно, это была его мать. Наверное, она жалела его
больше, чем все, но будто и обижалась на него за то, что он тут висит, за
то, что дело дошло до распятия. Наверное, он все же что-то сделал такое, что
его распяли -- чистого и невинного, а она за это его осуждала. Она-то знала,
что он не повинен ни в чем, на то и мать. Что бы он ни натворил, она все
равно это знала.
У самого Вараввы матери не было. Да и отца тоже, он и не слыхал ни про
какого отца. И родных не было, он не знал никаких родных. Так что, случись
повиснуть на кресте Варавве, не много бы слез пролилось. Не то что из-за
этого. Уж как они били себя в грудь, будто страшнее горя еще не бывало, как
рыдали, как выли -- ужас.
Распятого на правом кресте он знал как облупленного. Если б тот вдруг
заметил Варавву, наверняка бы решил, что он явился сюда ради него:
поглядеть, как он получил по заслугам...
ресурс http://www.maugham.ru/
