Тут они закричали: - А вот и Эдгар! Ну-ка, Эдгар! Что ж ты не заберешь своего папашу, Эдгар? Они приплясывали на месте, корчили рожи и угрожали Эдгару...
Джеймс Олдридж (James Aldridge)
«Победа мальчика с лесного берега»
-- Пожалуйста! -- Председатель Оргкомитета фестиваля морских львов, -- прочёл я вслух должность. -- Надеюсь, вам приходилось слышать о нашем фестивале?..
Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Фестиваль морских львов»
br /> THE HORSE DEALER'S DAUGHTER FANNY AND ANNIE _England, My England..
Лоуренс Герберт (Lawrence Herbert)
«England, My England»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вы читаете «Записка», страница 24 (прочитано 100%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белье мистера Харрингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Божий суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брак по расчету», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В львиной шкуре», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Гонолулу», закладка на странице 10 (прочитано 50%)
«Дождь», закладка на странице 10 (прочитано 31%)
Как могла я подумать, что эту записку он
оставит? Он приехал, и я сказала, что знаю про китаянку. Он не сознавался.
Сказал, что это сплетни. Я вышла из себя. Не помню, что я ему наговорила.
Как я ненавидела его в ту минуту. Я готова была разорвать его на куски. Я
говорила все, что могло причинить ему боль. Оскорбляла его. Чуть не плевала
в лицо. И тогда он не выдержал. Он сказал, что я ему опротивела и он не
желает больше меня видеть. Он сказал, что я надоела ему до смерти. И
признался, что все про китаянку -- правда. Он сказал, что познакомился с ней
много лет назад, еще до войны, и что она единственная женщина, которая для
него что-то значит, а все остальные -- только для развлечения. Он сказал,
что доволен: теперь я все узнала и наконец оставлю его в покое. Я просто не
знаю, что было потом, -- я взбесилась, себя не помнила. Я схватила револьвер
и выстрелила. Он вскрикнул -- значит, попала. Он покачнулся и побежал на
веранду. Я -- за ним и опять выстрелила. Он упал, а я стояла над ним и все
стреляла, стреляла, пока не защелкал пустой барабан и я поняла, что
кончились патроны.
Наконец она замолчала, тяжело дыша. Она потеряла человеческий облик,
лицо ее исказилось от злобы, ярости и боли. Кто бы поверил, что эта
спокойная, утонченная женщина способна на такую дьявольскую страсть. Мистер
Джойс отпрянул. Вид ее привел его в ужас. То не было лицо человека -- то
была омерзительная маска. Из соседней комнаты послышался голос -- громкий,
дружелюбный, веселый. Голос миссис Джойс:
-- Лесли, голубушка, идемте, ваша комната готова. Вы, наверное, падаете
с ног от усталости.
Постепенно лицо миссис Кросби обрело обычное выражение. Черты,
искаженные бушевавшими в ней страстями, разгладились, точно смятая бумажка,
по которой провели рукой, и через минуту лицо это опять было чистым,
спокойным и безмятежным. Она была немного бледна, но губы ее раздвинулись в
приветливой, любезной улыбке. Вновь это была благовоспитанная светская
женщина.
-- Иду, милая Дороти. Мне так совестно, что я доставляю вам столько
хлопот.
Страницы: (24) : << ... 161718192021222324
Тем временем:
...
Сверкает сталь обшивки, ни пятнышка масла на моторе. Самолет как
новенький. Как тончайшее часовое устройство -- и механики касались его
пальцами изобретателей. Теперь все готово -- они отходят от дела своих рук.
-- Живей, господа, живей...
Мешок за мешком чрево машины поглощает почту. Быстрая проверка:
-- Буэнос-Айрес... Натал... Дакар... Касабланка... Дакар... Тридцать
девять мешков. Точно?
-- Точно.
Пилот одевается. Пара свитеров, шарф, кожаный комбинезон, сапоги на
меху. Сонное тело неповоротливо. Его торопят: "Давай, живее!" Тяжело и
неуклюже, едва удерживая негнущимися в толстых перчатках пальцами часы,
высотомер, планшет с картами, он карабкается в кабину -- водолаз вне своей
стихии. Но вот он на месте -- и все становится легко.
К нему поднимается механик:
-- Шестьсот тридцать килограмм.
-- Пассажиры?
-- Трое.
Не глядя, он берет их под начало.
Начальник линии поворачивается к рабочим:
-- Кто крепил капот?
-- Я.
-- Двадцать франков штрафу.
Начальник линии бросает последний взгляд на машину: всюду совершенный
порядок, движения выверены, как в балете. Самолет в этом ангаре так же точно
занимает свое место, как будет занимать его в небе пять минут спустя. И весь
полет рассчитан так же точно, как спуск на воду корабля. На капоте недостает
крепежного шплинта -- чудовищная ошибка! Прожектора в пятьсот свечей,
придирчивый осмотр, суровая требовательность -- все для того, чтобы от
посадки к посадке, до самого Буэнос-Айреса или Сантьяго этот полет
совершался силой законов аэродинамики, а не волей случая. Чтобы, вопреки
туманам, бурям и вихрям, и тысяче тайных угроз в пружине или коромысле
клапана, -- вопреки всем козням материи -- настичь, обогнать, посрамить все
эти скорые и товарные, поезда и пароходы! И приземлиться в рекордный срок в
Буэнос-Айресе или Сантьяго.
-- В путь!
Маршрутный лист для пилота Берниса: план битвы.
Бернис читает:
Перпиньян передает: Небо чистое, ветра нет...
ресурс http://www.maugham.ru/
