It's mighty hard to make him work Saturdays, when all the boys is having holiday, but he hates work more than he hates anything else..
Марк Твен (Mark Twain)
«The Adventures of Tom Sawyer»
Гору омывало жалкое мартовское солнце. Среди кустов полыни цвели чертополох, люпин, изредка встречались маки...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Вожак»
Они обошли ее кругом, опять о чем-то потолковали. Наконец с явной неохотой позволили ей пересечь границу с Западным сектором. - Мистер Лимас, это ваш человек?..
Джон Ле Карре (John Le Carre)
«Шпион, вернувшийся с холода»
Смотрите также:
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Вы читаете «Дождь», страница 1 (прочитано 0%)
«Записка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мистер Всезнайка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Поэт», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Пер. - И.Гурова.
Скоро время ложиться, а завтра, когда они проснутся, уже будет видна
земля. Доктор Макфейл закурил трубку и, опираясь на поручни, стал искать
среди созвездий Южный Крест. После двух лет на фронте и раны, которая
заживала дольше, чем следовало бы, он был рад поселиться на год в Тихой
Апии, и путешествие уже принесло ему заметную пользу. Так как на следующее
утро некоторым пассажирам предстояло сойти в Паго-Паго, вечером на корабле
были устроены танцы, и в ушах у доктора все еще отдавались резкие звуки
пианолы. Теперь, наконец, на палубе воцарилось спокойствие. Неподалеку он
увидел свою жену, занятую разговором с Дэвидсонами, и неторопливо
направился к ее шезлонгу. Когда он сел под фонарем и снял шляпу,
оказалось, что у него огненно-рыжие волосы, плешь на макушке и обычная для
рыжих людей красноватая веснушчатая кожа. Это был человек лет сорока,
худой, узколицый, аккуратный и немного педант. Он говорил с шотландским
акцентом, всегда негромко и спокойно.
Между Макфейлами и Дэвидсонами - супругами-миссионерами - завязалась
пароходная дружба, возникающая не из-за близости взглядов и вкусов, а
благодаря неизбежно частым встречам. Больше всего их объединяла неприязнь,
которую все четверо испытывали к пассажирам, проводившим дни и ночи в
курительном салоне за покером, бриджем и вином. Миссис Макфейл немножко
гордилась тем, что они с мужем были единственными людьми на борту, которых
Дэвидсоны не сторонились, и даже сам доктор, человек застенчивый, но
отнюдь не глупый, в глубине души чувствовал себя польщенным. И только
потому, что у него был критический склад ума, он позволил себе поворчать,
когда они в этот вечер ушли в свою каюту.
- Миссис Дэвидсон говорила мне, что не знает, как бы они выдержали эту
поездку, если бы не мы, - сказала миссис Макфейл, осторожно выпутывая из
волос накладку. - Она сказала, что, кроме нас, им просто не с кем было бы
здесь познакомиться.
- По-моему, миссионер - не такая уж важная птица, чтобы чваниться.
- Это не чванство. Я очень хорошо ее понимаю. Дэвидсонам не подходит
грубое общество курительного салона.
- Основатель их религии не был так разборчив, - со смешком заметил
доктор.
- Сколько раз я просила тебя не шутить над религией, - сказала его
жена. - Не хотела бы я иметь твой характер, Алек. Ты ищешь в людях только
дурное.
Он искоса посмотрел на нее своими бледно-голубыми глазами, но
промолчал. Долгие годы супружеской жизни убедили его, что ради мира в
семье последнее слово следует оставлять за женой. Он кончил раздеваться
раньше ее и, забравшись на верхнюю полку, устроился почитать перед сном.
Когда на следующее утро доктор вышел на палубу, земля была совсем
близко. Он жадно смотрел на нее. Узкая полоска серебряного пляжа сразу
сменялась крутыми горами, вплоть до вершин покрытыми пышной
растительностью.
Страницы: (30) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Какое ей
дело до этих людей? Ведь они даже не обра-
щались с ней по-человечески.
Анна молча выслушала его и обещала быть благоразумной. Но все же ей
хотелось бы на минуточку заглянуть в кожемятню, посмотреть, не нужно ли чего
ребенку. Она предпочитала пойти одна.
И она сумела настоять на своем.
Посреди разоренной горницы ребенок спокойно спал в колыбели. Анна
устало опустилась рядом и долго смотрела на него. Она не посмела зажечь
свет, но дом поблизости все еще горел, и при этом свете она хорошо видела
ребенка. На шейке у него было небольшое родимое пятнышко.
После того как служанка некоторое время, может быть час, смотрела, как
малютка дышит, как он сосет свой крошечный кулачок, она поняла, что слишком
долго сидела и слишком много видела, чтобы уйти без ребенка. Она тяжело
поднялась, медленно завернула его в льняное покрывало, взяла на руки и,
робко оглядываясь, будто у нее совесть нечиста, как воровка, покинула с ним
этот дом.
Спустя две недели, после долгих обсуждений с сестрой и зятем, она
увезла ребенка в деревню Гроссайтинген, где крестьянствовал ее старший брат.
Все хозяйство принадлежало его жене, он был взят в дом. Было решено, что
Анна только брату, откроет, откуда этот ребенок; никто в семье еще в глаза
не видел молодую крестьянку. кто знает, как она примет такого опасного
маленького гостя.
Анна пришла в деревню около полудня. Брат, его жена и работники как раз
обедали. Приняли Анну неплохо, но достаточно было ей взглянуть на новую
невестку, как она сразу же решила выдать ребенка за своего. И только когда
она рассказала, что ее муж работает на мельнице в одной дальней деревне и
ждет ее с малышом через недельку-другую, крестьянка оттаяла и стала, как и
подобает, восхищаться ребенком.
После обеда Анна пошла с братом в рощу набрать хворосту. Они присели на
пенек, и она рассказала брату всю правду. Она заметила, что ему это известие
не слишком пришлось по душе. Его положение в доме не было еще достаточно
прочным, и он похвалил Анну за то, что Она ничего не сказала невестке...
ресурс http://www.maugham.ru/
