Я жил у моря. У меня был дом прямо на берегу, с видом на морские просторы. На одном из окон стоял маленький, полузасохший комнатный цветок, который я вечно забывал поливать...
Лагерквист Пер (Lagerkvist Per)
«Улыбка вечности»
Во всяком случае, порывы ветра были чересчур резкими, и, похоже, поголовье буйволов непомерно сократилось. Некоторое время я молча стоял, приложив к трубке ухо...
Харуки Мураками (Haruki Murakami)
«Крах Римской империи, восстание индейцев 1881года, вторжение Гитлера в Польшу, наконец, мир сильного ветра»
ГЛАВА I Бакалейная лавка Ли Чонга не отличалась чистотой, зато могла похвастаться разнообразием товаров...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Консервный ряд»
Смотрите также:
Вы читаете «В львиной шкуре», страница 1 (прочитано 0%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Белье мистера Харрингтона», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Божий суд», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Брак по расчету», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод с английского Вознякевич Д., 1985 г.
Многие были поражены, узнав, что капитан Форестьер погиб во время
пожара, спасая собачку, случайно оказавшуюся запертой в доме. Одни говорили,
что не предполагали в нем способности на такое, другие -- что такого вполне
можно было ожидать, но вкладывали в эти слова разный смысл. После этого
трагического происшествия миссис Форестьер нашла приют на вилле супругов
Харди, с которыми она и ее муж познакомились совсем недавно. Капитан
Форестьер их недолюбливал, во всяком случае терпеть не мог Фреда Харди, но
ей казалось, что если б он не погиб в ту ужасную ночь, то изменил бы свое
мнение об этом человеке. Он понял бы, как много в Харди хорошего, несмотря
на его репутацию, и, будучи истинным джентльменом, не колеблясь, признал бы,
что был неправ. Миссис Форестьер не представляла, как бы ей удалось
сохранить рассудок после смерти человека, бывшего для нее всем на свете,
если бы не восхитительная сердечность Харди. Их неизменное сочувствие было
единственным утешением в ее глубоком горе. Они, можно сказать, видевшие
собственными глазами его высокое самопожертвование, знали, как никто другой,
каким замечательным человеком был ее муж. Она никогда не сможет забыть тех
слов, что сказал ей Фред Харди, сообщая ужасную весть. Именно эти слова
помогли ей не только пережить тяжелую утрату, но и взглянуть в лицо своему
печальному будущему с таким мужеством, что, несомненно, понравилось бы тому
смелому человеку, истинному джентльмену, которого она так любила.
Миссис Форестьер была очень милой женщиной. Обычно так отзываются о
женщине добродушные люди, когда им нечего сказать о ней, и это следует
понимать как сдержанную похвалу. Я имею в виду несколько другое. Миссис
Форестьер не была ни очаровательной, ни красивой, ни умной: напротив, она
была нелепой, невзрачной и глупой; однако чем больше вы узнавали ее, тем
больше она вам нравилась, но если спросить почему, вам оставалось лишь
повторить, что это очень милая женщина. Ростом и фигурой она походила на
мужчину; у нее был широкий рот, крупный с горбинкой нос, светло-голубые
подслеповатые глаза и большие, некрасивые руки. Лицо ее было морщинистым и
огрубелым, но она сильно красилась, ее длинные волосы были окрашены в
золотистый цвет, тщательно завиты и старательно причесаны. Она делала все
возможное, чтобы смягчить вызывающую мужеподобность своей внешности, но
добивалась лишь сходства с водевильным актером, исполняющим женскую роль.
Голос у нее был высокий, но вам постоянно казалось, что, как бывает в конце
представления, он вдруг перейдет в глубокий бас, а если снять этот
золотистый парик, под ним окажется лысина. Она тратила большие деньги на
одежду от самых фешенебельных портных Парижа, однако, несмотря на свои
пятьдесят лет, имела нелепое пристрастие выбирать платья, изысканно
выглядевшие на стройных манекенщицах в расцвете юности.
Страницы: (17) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Когда же начиналось
сражение, - а без него что за игра! - почти все они распускали нюни и бежали
кому-нибудь жаловаться.
Между тем с дворовыми мальчиками отец не позволял мне знаться, сестра
же почти все время проводила в господском доме, и я рос и воспитывался в
одиночку, как хищный птенец, брошенный родителями.
Я купался за мельницей или катался на пруду в дырявой лодке. В парке я
с кошачьей ловкостью прыгал с ветки на ветку, гоняясь за белками. Однажды
лодка моя опрокинулась, и я полдня просидел на плавучем островке, который
был не больше лохани для стирки. В другой раз я через слуховое окно
взобрался на крышу господского дома, но так неудачно, что пришлось связать
две лестницы, чтобы достать меня оттуда. Как-то мне случилось целые сутки
проплутать в лесу, а вскоре после этого старый верховой конь покойного
помещика, вспомнив былые добрые времена, понес меня и не менее часу мчал по
полям, пока наконец, - чего, должно быть, он вовсе не хотел, - я не сломал
себе ногу, которая, впрочем, довольно быстро срослась.
У меня не было близких друзей, и я сблизился с природой. Я знал каждый
муравейник в парке, каждую хомячью норку в поле, каждую кротовью тропку в
саду. Мне были известны все птичьи гнезда и все дупла, в которых вывелись
бельчата. Я различал шелест каждой липы возле дома и умел повторить мелодию,
которую наигрывал ветер, пробегая по деревьям. Не раз я слышал в лесу
какой-то неумолчный топот, только не знал, кто там топочет. Подолгу я
смотрел на мерцающие звезды и беседовал с ночной тишиной, и, так как мне
некого было целовать, я целовал дворовых собак.
Мать моя давно покоилась на кладбище. Даже земля уже расселась под
придавившим ее камнем, и трещина, должно быть, вела в самую глубь могилы.
Однажды, когда меня за что-то побили, я пошел туда и стал слушать, не
откликнется ли она... Но она так и не откликнулась. Видно, и вправду умерла.
В то время в моем сознании складывались первые представления о людях и
об их взаимоотношениях...
ресурс http://www.maugham.ru/
