Гору омывало жалкое мартовское солнце. Среди кустов полыни цвели чертополох, люпин, изредка встречались маки...
Джон Стейнбек (John Steinbeck)
«Вожак»
Ночи, когда она старалась торопить время, чтобы с наступлением дня эти твари оставили ее в покое и боль утихла. Зачем нужна такая красота? Ночь за ночью, охвач..
Габриель Гарсия Маркес (Gabriel Garcia Marquez)
«Ева внутри своей кошки»
Через минуту она вернулась вместе с посетительницей. На миссис Малден был шерстяной серый костюм изумительно подчеркивающий великолепную фигуру, норковая..
Эрл Гарднер (Gardner E.S.)
«Сбежавшая медсестра»
Смотрите также:
Вадим Штольц. Сомерсет Моэм - буржуазный писатель как секретный агент
Большая советская энциклопедия.Сомерсет Моэм
Вы читаете «Белье мистера Харрингтона», страница 1 (прочитано 0%)
«Безволосый Мексиканец», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Перевод с английского Гурова И., 1992 г.
Когда Эшенден поднялся на палубу и увидел впереди низкий берег и белый
город, он почувствовал приятное волнение. Утро только начиналось, солнце
едва встало, но море было зеркальным, а небо голубым. Уже становилось жарко,
и день обещал палящий зной. Владивосток. Ощущение возникало такое, что ты и
правда очутился на краю света. Позади Эшендена был долгий путь -- из
Нью-Йорка в Сан-Франциско, на японском пароходе через Тихий океан в
Иокогаму, затем из Цуроги на русском пароходе -- он единственный англичанин
среди пассажиров -- по Японскому морю на север. Из Владивостока ему
предстояло отправиться на транссибирском экспрессе в Петроград. Такого
важного поручения он еще не выполнял, и ему нравилось чувство
ответственности, которое оно в нем вызывало. Он никому не подчинялся, он
располагал неограниченными средствами (в потайном поясе под одеждой он вез
аккредитивы на такую гигантскую сумму, что испытывал ошеломление всякий раз,
когда вспоминал про них), и хотя от него требовалось сделать то, что
превосходило человеческие возможности, он этого не знал и готовился взяться
за дело в полной убежденности в успехе. Он верил в свою находчивость. При
всем его уважении и восхищении эмоциональностью рода людского, интеллект
себе подобных особого почтения ему не внушал: человеку всегда легче
пожертвовать жизнью, чем выучить таблицу умножения.
Десять дней в русском поезде Эшенден предвкушал без особого восторга, а
в Иокогаме до него дошли слухи, что один - два моста взорваны и поезда не
ходят. Ему сообщили, что солдаты, которые никому и ничему теперь не
подчиняются, ограбят его и выкинут голого в степи идти пешком, куда он
пожелает. Довольно радужная перспектива. Однако из Владивостока поезд,
безусловно, уйдет, и чтобы не произошло потом (а Эшендена не оставляло
ощущение, что положение никогда не бывает таким скверным, как ожидаешь) он
твердо решил уехать с ним. Сойдя на берег, он намеревался тут же отправиться
в английское консульство узнать, что они для него устроили. Но когда берег
приблизился и он яснее разглядел неряшливый и замызганный город, ему стало
тоскливо. По-русски он знал лишь несколько слов. По-английски на пароходе
говорил только эконом, и хотя он обещал Эшендену всю помощь, на какую был
способен, у Эшендена сложилось впечатление, что рассчитывать на него
особенно нельзя. И потому он испытал явное облегчение, когда они причалили и
щуплый молодой человек с буйной шевелюрой, несомненно еврей, подошел к нему
и спросил, не Эшенден ли его фамилия.
-- А моя -- Бенедикт. Я переводчик при английском консульстве. Мне
поручено приглядеть за вами. У нас есть для вас место на поезде, который
отходит вечером.
Эшенден ободрился.
Страницы: (25) : 123456789101112131415 ... >>
Тем временем:
... Однако когда недели две спустя я
снова навестил ее, он уже красовался в гостиной над камином.
Я вижу, копия пошла на повышение, - заметил я.
Не
копия, а подлинник! Прелестный, правда? Взгляни-ка на линию, идущую вдоль
бедра девушки..." - и так далее и тому подобное.
Да, то был подлинник. Просто преданный, но робкий обожатель постеснялся
отметить ценность своего дара и, вручая его, пробормотал нечто
невразумительное. А так как на белом фоне только и было, что черный контур,
то чтобы отличить подлинник от литографии или репродукции, следовало быть
знатоком или уж, по меньшей мере, вооружиться сильной лупой. Ни Бренде, ни
ее гостям узнать, что перед ними, было не под силу. Зато, как и любой из
нас, они ничуть не сомневались: подлиннику положено висеть на видном месте,
а репродукции - в лучшем случае над лестницей.
Сейчас я попытаюсь рассуждать последовательно и докопаться до сути
этого, на первый взгляд, вполне естественного отношения. Подлинник, конечно,
много дороже копии, но нас бы возмутило подозрение, что мы вешаем картину
из-за ее цены, - мы уверены, что руководствуемся исключительно чувством
прекрасного. Далее, можно предположить, что наше презрение к копиям вызвано
либо их низким качеством, либо сюжетным убожеством викторианских
репродукций. Но современные печатные технологии поистине творят чудеса, и
некоторые репродукции "Ганимеда" неотличимы от подлинника. А уж когда дело
касается рисунка, копия эстетически ничем не хуже подлинника.
Однако такое низведение оригинала к копии нам отвратительно. Чтобы
признаться самому себе, что та или иная копия по красоте ни, в чем не
уступает подлиннику, требуется определенное мужество.
Мы живем в эпоху поточного, массового производства, но мысль, что
картины Пьеро делла Франчески штампуются в миллионах экземпляров, вроде
стандартной мебели и блочных типовых домов, нам и впрямь противна...
ресурс http://www.maugham.ru/
